Фурор и падение опубликованных заголовков

 

"Патриотичные яйца"

“... - Чо сидиш тута как сумасбродный, а, Мирчо? – вошла в сарай его мать, малорослая, сгорбленная деревенская женщина лет 50-ти, одетая в рванные сельские одежды на худющем теле. – Скотина подохнет от рева, а он, видите ли, разхлаждается по брычкам! – говорила с неприязнью, но приблизив мужщину в телеге, смягчила тон и осматривая его лицо и поникшую голову, уже искрене забезпокоилась.

- Чо там, в письме-то, сынок? Шо тебе принес этот хулиган Донька?

Мирослав поднял письмо с земли и зачитал стандартный текст без интонации: “...вы, бывший конюх 16-ого ескадрона... приглашен на встречу ветеранов... в Софии, 14 июня...”

Женщина вытерла руку о фартук и погладила сына по волосам. Сказала с мягким упреком:

- Шо было, то и было, Мирчо! Пойдеш в Софию, увидешься с бывшими товаришами! Тебе бы радоваться, а ты побелел весь как известка!

- Ну, ну. Пойду я, пойду! Давай жрать, а то с голоду помру – живот заворчило! - обеспокоенным голосом ответил матери молодой мужчина, все также смотря в землю.

- Живот у него ворчит, видишь ли?! Корова сдохнет недоеная, а ен жрать желаэт! Уж совсем у тебя крыша поехала, сынок! Женщина тебе нужна! Жена! Шоб ее командовать жратву тебе подавати! Холостяком ужо подохнеш! – теплые материнские чувства испарились у женщины так быстро, как...”

 

Прочитайте часть книги...

 

 

 

“Кашка(wal)уел”?

“... - Полагаю, Вас заинтересует тот факт, что сегодня перед работой я съела в закусочной “Булгаристар” две порции телячьих потрохов алангле.

- Встаньте, мис Ольдман, - скомандовал инспектор и разом снял юбку с поднимающейся девицы. Потом резко снял ее трусики и наконец всунул ей между ногами памперс размерами с детскую подушку, который вынял из желтой упаковки с надписью большыми буквами “Строго стерильно!!!”.

- Сядьте, мис Ольдман! – и указал на електрокар сзади нее, за рулем которого сидел один из подофицеров. – Машина 057 на выход “В23”! Быстро! – взревел командующий отрядом быстрого реагирования в микрофон своего мобильного телефона...”

Прочитайте часть книги...

 

 

 

"Фотка"

“... Красные, как дикие занзибарские летящие помидоры, глаза Желиновского, устало смотрели Сучку Зе-Зе, которая уже 7 часов и 28 минут “стояла сидя” (это выражение - апогей филологического дарования одного из балканских языков) на том же самом месте, где ее обнаружила команда Клары. Молодая женщина возле него уснула. Он решил сделать то же самое. Пошел в туалет как на автопилоте, автопилотически начал мочиться и в этот момент услышал голос Уили-Уили: “Полковник, полковник, она исчезла!!!”

Уписывая штаны, Желиновский побежал в комнату. Сначала увидел выпуклый взгляд Клары, повернулся, бегло посмотрел искаженную ужасом гримасу своего зама, потом его живот, и картина на мониторе начала подпрыгивать хаотично, пока не исчезла совсем...”

Прочитайте часть книги...

 

 

 

"Модо"

“... Также сообщается о некотором острове Ибати-и-Бати из Кирибати! Вот тебе карты. – Он положил на стол перед изумленным Хамом толстую, обтрепанную со всех сторон картонную папку. – Находишь этот проклятый остров и ... – Вах Вах опять выпил глоток своего шевского молока.

“Ваххххххх! Новенькое задание, а?” – мигом прошел светлый луч через черную карьеру екскапитана Лу Хама. Молочный полковник однако продолжал все в том же духе:

- Так как точно ты занимался испанским следом, еб твою мать, следа от тебя бы не осталось, следопыт еб…ный! – Опять поддался гневу, грому и молниям высший полицейский служащий.

- Вычисляеш этот остров на карте, связываешся с нашими кирибатскими коллегами и высылаеш им описание твоей испанки с запросом – может ее случайно заметили поблизости Ибати-и-Бати. Понял? ...”

Прочитайте часть книги...

 

 

 

(Болгарское наименование оригинальной саги “Режиссер”: “Тръни, дръни - дрън, дрън, дрън!”)

“... - Мне трудно импонировать Вашей шутливости, г-н Волант! Скажите лучше, Вы сам верите в предзнаменования и предощущения, понимаете ли Вы сами символические послания, отправленные по Вашему адрессу друзьями и завистниками?

- Меня не эн-тэ-рэ-су-ют, простите опять за шутку, никакие “пред...”! Обидные намеки я ощущаю сразу, но никогда не признаюсь, чтобы не выглядить заинтересованым, потому что тогда я унижусь до уровня лицемеров, начавших мерить свои жалкие мозги со мной, самым великим символистом в нашей семье винодельцев! Ха-ха-ха!!!

- Сегодняшний разговор никак не идет! Может я к Вам подойду в другой день или как?

- Как хотите, мэм! Просто я не сделаю никаких коментариев по поводу этой книги. Она настолько откровенна и честна, что мне даже стыдно, что я написал такую ерунду!!! Подожду пока не рожу что-то бо-О-лее интересное.

- До каких пор? –га-га-га! Дрын-дрын-дрын! Бла, бла, бла! –этой цитатой я заканчиваю нашу цитатную встречу, господин Шутник!...”

Часть культового интервью журналистки и переводчицы Айрин Уиндскрийн с Пипом Волантом

Прочитайте часть книги...

 

 

ЧАО!

“... - Тебе чо, приспичило надгробный венок себе купить, дорогой? – огрызнулся мне Сайман...

- Меня послал шериф купить у тебя букет цветущей конопли для 16-ого дня рождения его младшей дочери! – было мое доброе “Доброе утро, старый друг!”...”

Наверно этот диалог наше первое соприкосновение с одним эксцентричным, местами циничным, но положительно захватывающим рассказчиком. Именно рассказчиком, а не писателем или философом, потому что он посторонний, эгоцентрично-апатичный зритель, часто ироничный воайор человеческих ролей в одном театре с иными жанрами, иными героями, иными декорами, потому что считает жизнь “откровенно жестоким и вульгарным спектаклем”.

А теперь продолжают звучать странные слова: “Чюс-чюс, лага мус…” – угроза, благословение или злокобное заклинание, произнесенные одним странным человеком, стоявшим возле одного высокого дерева на краю одного обрыва, на спине одного лошадиного мутанта.

Чао!

Пока.

Прочитайте часть книги...